Типа вечные ценности

Слушаю сегодня радио в машине. Местная новостная говорильня типа российской бизнес-фм. Тема сюжета - строительство скоростного внеуличного транспорта в Сиэтле. Тут есть что- то типа легкого метро в количестве аж целой одной ветки. Идущего где по туннелям мелкого залегания, а где по эстакадам. Управляет им коммерческий оператор. В принципе, штука удобная, хотя, как и все здесь - недешевая. Одна поездка что-то 2,5 бакса, что ли. Но если надо быстро проехать город из конца в конец - вполне себе. И до аэропорта идет.

Однако сейчас встает вопрос о продолжении ветки на север и на запад - в районы, которые до сих пор не охвачены общественным транспортом, кроме автобусов. И надо же - местные против! Не хотят они это метро. Предпочитают личные авто и стоять в пробках. При том, что транспортный налог с легковушек в Сиэтле достигает совершенно космических по местным меркам значений - аж 400 баксов в год - и идет в том числе на развитие ОТ.

В принципе, логика аборигенов понятна. Где крупные транспортные магистрали - там грязь, бичи, и прочие малоприятные вещи. Плюс сам процесс строительства - тоже не сахар. А машины тут один черт нужны. Потому что если на работу ездишь не в центр, то это метро ничем не поможет. А многие работают за 50-70 км от дома.

К чему это я? Есть распространенная в определенных кругах точка зрения, что все проблемы больших городов решаются общественным транспортом и электрическими самокатами. Применительно к лондонам и парижам, которые стоят с доисторических времен, это, может, и так. Однако есть в мире места и люди, которые думают по-другому. И не просто думают, а еще и делают.

О как!

"Афганский" лексикон, как он собран в выносимой на суд читателя работе, в большей своей части представляет собой лексикографическое пособие по военному жаргону ветеранов войны в Афганистане 1979-89 гг. Заданные рамки по месту и времени необходимо ограничить и условиями бытования военного жаргона - "афганский" лексикон включает только те лексемы, которые прошли фиксацию в письменной речи - были использованы в произведениях беллетристики, включая фрагменты писем и воспоминаний ветеранов, и в произведениях художественной литературы, посвященных человеку на афганской войне или непосредственно после нее.

Достаточно прочитать первый пяток страниц, чтобы понять, что слэнг той войны определил по сути язык, на котором разговаривает армия по сию пору. Жаль только, что год издания работы не указан.