![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shipreck_sОпять Мовчан.
Отсюда.
В ловушку колебаний между правыми и левыми курсами в рамках тоталитарного строя – на фоне снижающегося ВВП и уровня жизни населения – попадали много стран. Аргентина – самый яркий пример, ее хватило на сто лет такого движения вниз. В нашем исследовании говорится, что Россия – по объему добычи нефти на душу населения и качеству ее использования внутри страны – попадает в четко очерченную группу, в которой находятся Иран, Венесуэла, Казахстан и Алжир. Это в некотором смысле портреты стран, в которые Россия может превратиться в зависимости от того, в какую сторону двинется. Есть, правда, Канада, в которой уровень добычи нефти на душу населения похож на наш, но эффективность намного выше. Но шанс стать Канадой, двинувшись в сторону эффективности, пока не просматривается – ни власть, ни элиты, ни общество такого запроса не формируют. Поэтому на повестке дня – венесуэльский, иранский, казахский или алжирский сценарии.
Если при исчерпании сегодняшних запасов власти под давлением левых придется начать инфляционное стимулирование, печатать деньги, естественным образом потребуется регулировать цены и так далее, то через какое-то время мы можем получить Венесуэлу – закрытые рынки, высокая инфляция, популизм, протекционизм, в конечном счете – полная разруха и развал. За похожий сценарий выступают российские коммунисты, либерал-демократы, другие левые и, неожиданно, ряд экономистов (и псевдоэкономистов) и даже одна микропартия, называющая себя рыночной и либеральной. Крайне правый поворот – это условный Иран, курс на изоляционизм, патриотизм, религиозность, полный контроль со стороны формальных и неформальных государственных структур над экономикой и политикой, конфронтация с миром. За этот курс активно выступает большая часть депутатов Думы, так называемое "силовое лобби", православные патриоты. Мы знаем, как живет Иран, хотим мы такого или не хотим – нам решать. Условный Казахстан – это опора на национального лидера, способного уравновесить интересы различных групп, попытка балансировать между интересами двух крупных держав (в нашем случае, это ЕС и Китай) с постепенным превращением в страну-сателлит. Вариант "Казахстан", наверное, самая мирная из перспектив, но в отличие от реального Казахстана в России достижение консенсуса и "мирное" сжатие до роли малого государства практически невероятны. Собственно, у этого пути нет сторонников. Наконец, сценарий "Алжир" – неидеологизированная квазивоенная диктатура, существенно более жесткая, чем нынешний российский режим, с более жестким контролем надо всем и вся, с устранением всех оппозиционных сил, с попыткой воссоздать принципы экономики СССР при сохранении капитализма на нижнем уровне, с планово более низким уровнем жизни, чем сейчас. Сегодня мы не видим сил, выступающих за такой сценарий, но в истории было много случаев, когда дряхлеющий рыхлый авторитарный режим типа сегодняшнего в России сменялся жестким полувоенным в результате ползучего переворота "в верхах", при этом на первый план выходили люди, бывшие до того в тени. Вот, собственно, все сценарии, кроме канадского.
Отсюда.
В ловушку колебаний между правыми и левыми курсами в рамках тоталитарного строя – на фоне снижающегося ВВП и уровня жизни населения – попадали много стран. Аргентина – самый яркий пример, ее хватило на сто лет такого движения вниз. В нашем исследовании говорится, что Россия – по объему добычи нефти на душу населения и качеству ее использования внутри страны – попадает в четко очерченную группу, в которой находятся Иран, Венесуэла, Казахстан и Алжир. Это в некотором смысле портреты стран, в которые Россия может превратиться в зависимости от того, в какую сторону двинется. Есть, правда, Канада, в которой уровень добычи нефти на душу населения похож на наш, но эффективность намного выше. Но шанс стать Канадой, двинувшись в сторону эффективности, пока не просматривается – ни власть, ни элиты, ни общество такого запроса не формируют. Поэтому на повестке дня – венесуэльский, иранский, казахский или алжирский сценарии.
Если при исчерпании сегодняшних запасов власти под давлением левых придется начать инфляционное стимулирование, печатать деньги, естественным образом потребуется регулировать цены и так далее, то через какое-то время мы можем получить Венесуэлу – закрытые рынки, высокая инфляция, популизм, протекционизм, в конечном счете – полная разруха и развал. За похожий сценарий выступают российские коммунисты, либерал-демократы, другие левые и, неожиданно, ряд экономистов (и псевдоэкономистов) и даже одна микропартия, называющая себя рыночной и либеральной. Крайне правый поворот – это условный Иран, курс на изоляционизм, патриотизм, религиозность, полный контроль со стороны формальных и неформальных государственных структур над экономикой и политикой, конфронтация с миром. За этот курс активно выступает большая часть депутатов Думы, так называемое "силовое лобби", православные патриоты. Мы знаем, как живет Иран, хотим мы такого или не хотим – нам решать. Условный Казахстан – это опора на национального лидера, способного уравновесить интересы различных групп, попытка балансировать между интересами двух крупных держав (в нашем случае, это ЕС и Китай) с постепенным превращением в страну-сателлит. Вариант "Казахстан", наверное, самая мирная из перспектив, но в отличие от реального Казахстана в России достижение консенсуса и "мирное" сжатие до роли малого государства практически невероятны. Собственно, у этого пути нет сторонников. Наконец, сценарий "Алжир" – неидеологизированная квазивоенная диктатура, существенно более жесткая, чем нынешний российский режим, с более жестким контролем надо всем и вся, с устранением всех оппозиционных сил, с попыткой воссоздать принципы экономики СССР при сохранении капитализма на нижнем уровне, с планово более низким уровнем жизни, чем сейчас. Сегодня мы не видим сил, выступающих за такой сценарий, но в истории было много случаев, когда дряхлеющий рыхлый авторитарный режим типа сегодняшнего в России сменялся жестким полувоенным в результате ползучего переворота "в верхах", при этом на первый план выходили люди, бывшие до того в тени. Вот, собственно, все сценарии, кроме канадского.
