О - образование

Одна из томских гимназий, урок ОБЖ.

Преподаватель: Либерализм, он, понятно, возник в Туманном Альбионе. И тиражируя вот эти вот взгляды, взгляды буржуазии, так скажем.

(Шум на фоне; учитель бьет чем-то по столу или бросает что-то.)

Ученик: Вы что там делаете?

Преподаватель: Заткнись там, эмоции потом.

(Ученики шумят и смеются.)

Преподаватель: Вы че, совсем охренели? Я старше и по статусу повыше. Что вам, свободы дать, что ли? (Неразборчиво) Дали свободу всяким недочеловекам. Либерализм — это свобода недочеловека, который находится на животной ступени развития, когда приравняли скотину к высокодуховным людям, — вот в чем опасность либерализма. Люди не равны по своей ступени развития! И когда одновременно дают права пятилетнему, 14-летнему и 80-летнему — это преступление. (Неразборчиво) Либерализм ведет человечество в ад. Он родился для того, чтобы осуществить господство англосаксов в мире. И вы поддерживаете в силу своего скудоумия англосаксов, как фашисты объявили себя арийской расой, так и вы мните себя… Вы же холопы у англосаксов! Сами того не ведая. И устанавливаете их фашизм в глобальном масштабе — господство англосаксов на всей планете Земля. Способствуете уничтожению народов, главное — народа своей страны. Вы предатели, изменники и либерало-фашисты! Вот почему либерализм и фашизм — это два сапога пара. Поняли почему? Это сейчас не говорят открыто, но когда об этом будет знать 10 процентов населения… Навальный раскачал 10 процентов населения, и отсюда пошла буча. Люди многие думают так, как я, многие. Но в стране об этом не говорят.

"... да невыбранный ход спускового крючка" (с)

Першанинский "Снайпер" здорово отличается от "Танкиста" самой динамикой повествования. Здесь нет лихих атак, героических прорывов из окружения, безнадежных боев на последнем рубеже. История, рассказанная автором от имени героя - тягучая, как многочасовое ожидание на нейтральной полосе. И такая же некомфортная от холодных и сырых подробностей этой войны.

На следующий день я сделал свой первый выстрел на новом месте. Подкараулил сапера, который вылез из траншеи. Выстрел за четыреста метров оказался не совсем точным, сапер сумел уползти, а немцы с полчаса вели беспорядочный огонь. Я снова отсиживался в воронке, где вырыл нишу, чтобы не черпать одеждой воду.

Затем стал брать с собой Ваганова, но вести огонь ему запретил. За неделю с разных позиций подстрелил еще двух немцев. На очередном докладе комбату настойчиво попросил снайперскую винтовку, а если можно, то две. Морозов куда-то звонил, переговорил с начальником артвооружения полка, и вскоре нам выделили две трехлинейки с оптическими прицелами.

На целый день ушли вместе с напарником в степь и пристреляли обе винтовки. После того как появились результаты, разговаривать с Морозовым стало легче. Я добился, что боевые дежурства мы будем нести через день. Каждый раз приходили насквозь мокрые, снег уже таял вовсю, приходилось долго сушить одежду.

Я постепенно привык к новому месту. Хотя здесь почти не росли деревья, обнаружилось достаточно уголков для укрытия. Под растаявшим снегом оказались несколько окопов и даже обваленный блиндаж, куда можно было втиснуться в случае обстрела. Мы углубили окопы, вырыли щели для укрытия. С оптикой уже не было необходимости выползать далеко на нейтралку, я вел огонь с пятисот-шестисот метров. Наученный печальным опытом на Дону, не делал больше двух выстрелов. До поры мы благополучно уходили или пережидали ответный огонь в окопах, замаскированных сверху ветками.

Привык я и к соседству мертвых, хотя с наступлением тепла вонь стояла невыносимая. Так прошли недели три. Счет уничтоженных врагов вел заново, правда, здесь не требовали многочисленных подтверждений. Морозов верил на слово. Когда счет перевалил за десяток, о существовании в полку снайперов узнал начштаба и даже вызвал меня на беседу. Сказал, что снайперское движение приветствуется командованием, и предложил обучить несколько стрелков. Я согласился, потому что мы с Вагановым на позициях батальона уже примелькались. Правда, в целесообразности такой учебы сомневался. Роты были крепко прорежены во время зимнего наступления, людей не хватало, снайперские винтовки отсутствовали. Кроме того, я знал, что командиры не отдадут опытных бойцов, а учить новобранцев дело долгое и вряд ли выполнимое в условиях нестабильности фронта.

( "Не промахнись, снайпер!", эпизод под Балаклеей )