И тут один из пилотов предложил безумный план, согласно которому «Апачи» должны были взять на борт по паре добровольцев из морпехов и высадить их прямо в крепость. Те должны были подобрать раненого, после чего на тех же вертолетах улететь. План выглядел неплохо, но была одна существенная проблема: в «Апачах» не предусмотрено места для десанта внутри вертолета. За 16 лет боевого использования никто ни разу не возил пехотинцев на «Апачах». В теории у них была «аварийная упряжь» и скобы чуть позади кабины для эвакуации сбитых летчиков. Но летчики хотя бы примерно представляли себе, что такое летать «на», а не «в» вертолете, а тут предстояло без всякой подготовки взять на борт неподготовленных пехотинцев.

На помощь прилетел штурмовик А-10. Он спикировал на выходы из туннелей, где прятались талибы. Попадания из знаменитой семиствольной пушки ощущались как небольшое землетрясение. Рев стрельбы было слышно на несколько километров вокруг. Это дало время вертолетчикам слетать к пехотинцам, где уже вызвались четверо добровольцев. Наскоро объяснив, как пристегнуться к скобам, пилоты забрали импровизированный десант и полетели обратно к крепости.

Тем временем ближайшую деревню, из которой вели огонь талибы, накрыли 900-кг бомбой со стратегического бомбардировщика В-1. В клубах пыли и дыма после этого взрыва один «Апач» сел прямо в крепости, второй по ошибке приземлился у северной стены вместо западной. Третий вертолет прикрывал их сверху. Пехотинцы при помощи выскочивших из машин вертолетчиков под аккомпанемент очередей и разрывов гранат подобрали товарища и пристегнули его к машине. В 10 часов 43 минуты утра вертолеты взлетели. Вся наземная часть спасательной операции продолжалась пять минут десять секунд.

На «Апачах» еще оставалось по 20-80 снарядов к пушкам и по нескольку неуправляемых ракет. Один экипаж расстрелял вообще все, что было на борту. Спасение Мэтью Форда обошлось «Апачам» (только по цене израсходованных боеприпасов) примерно в полтора миллиона фунтов. Такова общая стоимость полутора тысяч снарядов, 62-х неуправляемых ракет и 18-ти ракет Hellfire. Из этой суммы свыше 300 000 фунтов было «выстрелено» вертолетчиками меньше чем за минуту, во время отхода.
Мы расстались, условившись снова о встрече.
Подлетаю через пару недель я домой.
Для Сереги кончалась афганская вечность,
Ждали дома его тишина и покой.

Словно с братом, в его боевом вертолете.
Из Баграма в Руху, сквозь огонь, как в провал.
“Ну зачем тебе, доктор, такие полеты?”
Каждый раз он мне этот вопрос задавал.

Мы расстались, не зная что встретимся снова,
Но не дома, куда он меня приглашал.
Через день я увидел Серегу такого,
Что едва, приглядевшись, его я узнал.

Мы расстались, огонь довершил свое дело.
Он ушел навсегда, двух недель не дожив.
Как всегда, над Пандшером он действовал смело,
Как всегда, о себе он в бою позабыл.

Словно с братом, с родным боевым вертолетом,
Сбитый вражеской пулей, десант он спасал.
“Ну зачем вам, ребята, такие полеты?”
Я уверен, он в эти минуты шептал.

Мы расстались, осталась лишь память живая.
Нет Сереги, нас с ним разлучила война.
Он сгорел, своей жизнью другие спасая.
Не надевший ни разу свои ордена.

Словно с братом, с родным боевым вертолетом
Над Пандшером другие Сереги летят.
Ну зачем нашим парням такие полеты?
Ведь они возвратиться живыми хотят.
Игорь Морозов
"Баллада о побратиме"

Мы ошиблись в расчетах.
Их было пятьсот, а не двести, как нам сообщали.
В кишлаке Фаргамуш весь второй батальон
Пулеметами «духи» зажали.

Отсекли БТРы огнем РПГ,
Два из них подорвались на минах.
Залегли наши роты, прижались к земле,
И осколки плясали на спинах.

Лупят справа и слева, да кто разберет,
Хуже нету такой заварухи.
Из мечети вдоль улицы бьет пулемет,
И визжат озверелые «духи».

Время двадцать ноль–ноль, надо что–то решать,
Скоро ночь наши шансы урежет.
Без колес и брони нам кольцо не прорвать,
А они нас теперь не поддержат.

Страха не было, только вселенская злость,
И настрой на безумство любое.
Я потом уже думал: а если б пришлось
Затыкать пулемет тот собою?

Да, наверное б смог, ошалев от тоски,
Если смерть, так уж лучше с почетом.
Только вдруг до ушей долетел от реки
Тот знакомый напев вертолета.

А ведь знали – вертушки на базу ушли,
За высокие горные гряды.
По какому ж приказу вернулись они,
Да еще перед самым закатом?

Дальше все, как по нотам – взорвался эфир
Баритоном охрипшим комбата.
И взметнулся распоротый НУРСами мир,
И в атаку поднялись ребята.

Было время и был ослепительный час,
Все отмечено в справках и сводках,
А старлей–вертолетчик, что вытащил нас,
Оказался моим одногодком.

Да к тому ж москвичом, - эх, тесна же земля!
Побратаемся, что ли, ей–богу.
Два осколка засело в руке у меня,
А его угораздило в ногу.

Мы по капельке крови смешали в стакан
И разбавили спиртом с водою,
А начальник разведки, седой капитан,
Был при этом при всем тамадою.

Это диким покажется вам издали,
Мол, с ума, что ли там посходили?
Мы традиции сами слагали свои,
Жаль, что нынче о них позабыли.

Мы потом не один еще прожили бой,
Все мы жили боями в Афгане…
Я в апреле в Россию вернулся живой,
Он погиб в сентябре в Бадахшане.

На гранитной плите между цифр – тире,
Да слова: «Выполняя заданье».
Я сюда каждый год прихожу в сентябре
С побратимом моим на свиданье.

Так теперь и живу,
Не боясь ничего.
Может быть, за себя,
Может быть, за него...
Слова - Игорь Морозов, ну а музыка понятно чья.

Здесь вам не равнина, здесь климат иной,
Здесь горы, вершины и солнечный зной,
И медленно по серпантину колонна ползет.
Опять засада. А ну, держись !
Дешевле копейки стоит жизнь.
И только случай решает, кому повезет.

Броня БэТээРа раскалена,
Ему не долгая жизнь дана:
До первой мины, до первой РПГ.
А ты - не машина, ты - человек.
Глядит четырнадцатый век
Тебе в лицо сквозь прицел КПВТ.

Гудит под пулями броня,
Пытается смерть достать тебя.
Ты ей не раз, не два в глаза глядел.
Но сквозь пороховой туман,
Ты слышишь гром и вой душман,
И землю пробили десятки огненных стрел.

Знакомый рокот в уши бьет.
Над нами - боевой вертолет.
А ну-ка, теперь посмотрим, чья возьмет.
Пускай ты - летчик, а не Бог,
Но больше Бога ты сделать смог.
Спасибо, дружище, за нами - не пропадет!

Мы тоже выручим не раз
Тебя, как ты сегодня нас,
И выпьем не раз за дружеским столом
С тобой за тех, кто не дожил,
Не допел, не долюбил,
И никогда не забудем мы о ком.

Здесь: на войне - как на войне.
Здесь дружба ценится вдвойне,
И, потому, за дружбу - второй стакан,
За нас с тобой, за дом родной,
За этот день, за этот бой,
И даже - черт с ним - за этот Афганистан!
Пока в ЖЖ рвутся гранаты и свистят осколки ломаются копья по поводу того, превратится ли Сирия для РФ во второй Афганистан, вспомним кое-что об Афганистане первом.

Игорь Морозов, "Два брата"

Я братьев двух когда-то знал,
С одним в Афгане воевал,
Ходили к чёрту на рога и к ведьмам в зубы.
Стрелять он был большой мастак,
С десяти шагов менял пятак,
Был по натуре весельчак, хоть с виду грубый.

А старший был обществовед,
На все вопросы знал ответ,
Имел отдельный кабинет, машину, дачу,
Жил то в Париже, то в Москве,
Имел семь пядей в голове,
Но дело даже не в уме - поймал удачу.

И вот, когда, окончив срок,
Мы все покинули Восток,
Домой вернулись те, кто смог дойти до цели,
Явился к старшему меньшой -
Всё ж как-никак, а брат родной.
Тот накрывает стол большой - мол, ждал и верил.

Там спирт окопный глотки жёг,
А здесь - французский коньячок,
Икорка, сёмга, балычок, язык телячий.
И почему-то вспомнил я,
Как провожали нас друзья -
Чеснок, четыре сухаря и фляжка чачи.

Меньшой сидел и молча пил,
Тут старший тост провозгласил
И выпил из последних сил - "за тех, кто в море".
И, повертев на свет стакан,
Сказал, икая: "Слышь, братан,
Да брось ты свой Афганистан, он не в фаворе.

Пройдёт каких-то пара лет,
Его забудут - был и нет,
Твой автомат и пистолет - глупцам забава.
Иные нынче времена,
Другие мерки и цена,
Кому нужна твоя война? Ну что ты, право...

Бери пример - ну вот с меня.
На фронте не был я ни дня,
А посмотри - моя семья в шелках и славе.
Имею в обществе престиж,
То в Лондон езжу, то в Париж,
То в Риме с месяц погостишь, а то - в Оттаве."

Тут младшего тяжёлый взгляд
Его прервал: "Отставить, брат.
Я не политик, я солдат, и мне до дверцы
Вся философия твоя
И золотая чешуя
Гнилых сентенций.

Да что ты знаешь о войне?
Вы здесь погрязли в барахле,
И лозунг - "я тебе, ты мне" - как песня вам,
А на иного подлеца
Вполне хватило бы свинца
Неполных девять грамм.

Иной до титулов дорос,
А как дорос - ещё вопрос.
Здесь главное - по ветру нос держать умело.
А я хотел бы посмотреть,
Какие песни станет петь
Он под обстрелом.

Чтоб ты в Европу ездить мог,
Дань кровью брал с меня Восток.
Я больше износил сапог, чем ты - штиблетов.
Ты здесь в арабскую кровать
С женой ложился почивать,
А там привык на камне спать я с пистолетом."

Мой друг - не мастер говорить,
Умел он в спорах трезвым быть,
Но вижу - начал заводить его браточек,
И друга я увёл к себе
Во избежание ЧП.
Мы с ним бродили по Москве до самой ночи.

Какая б ни была беда,
Мы слёз не лили никогда.
Обиды горькая вода бойцу опасна.
Друг, стиснув зубы, соль глотал.
Что думал он, о чём гадал?
Я думал так же и молчал - всё было ясно.

Потом судьба нас развела,
Его на Север позвала,
Меня замучили дела, работа, дети.
А брат его, обществовед,
В Париж уехал на пять лет,
Он там бооольшой авторитет... В посольстве, третий.
25 декабря 1979 г, при заходе на посадку в районе Кабула в результате навигационной ошибки разбился ИЛ-76М. Все находившиеся на борту (экипаж и подразделения 350-го парашютно-десантного полка 103-й воздушно-десантной дивизии.

Вспомним, как и почему это произошло (события изложены по Вики).

25 декабря 1979 года Советский Союз начал ввод своих войск на территорию Афганистана. Подготовка к этому велась несколько дней, в том числе ещё в середине месяца самолёты военно-транспортной авиации были перебазированы на аэродромы в Туркестанском военном округе. Приказ на пересечение советско-афганской границы был отдан в 15:00, а в 18:00 местного времени (15:00 по московскому времени) военно-транспортные самолёты начали переброску десанта по воздуху на аэродромы Кабул и Баграм. В числе прочих в этом воздушном мосте принимал участие и ИЛ-76М, внутри которого находилось инженерное подразделение 350-го полка, а также два автомобиля — Урал-375, гружённый боеприпасами, и топливозаправщик. Сама подготовка проходила в спешке, и полёт экипаж выполнял, находясь во «взвинченном» состоянии. Борт вылетел из Мары (Туркмения) и направился к Афганистану в составе тройки.

Переброска войск по воздуху проходила в высоком темпе. Уже стояла ночь и шёл снегопад, а Ил-76 прибывали с интервалами в несколько минут. Но вскоре с авиабазы Баграм сообщили, что до сих пор не прибыл седьмой по счёту самолёт, которым был этот самый борт. С аэродрома Мары при этом передали, что он вылетел от них. Были опрошены экипажи других самолётов, и экипаж восьмого самолёта сообщил, что при выполнении захода он увидел, как в темноте слева по курсу возникла вспышка. Это в данной ситуации означало, что Ил-76 разбился.

30 декабря в 16:00 с вертолёта Ми-8 доложили об обнаружении места катастрофы — высота 4269 (36 километров от Кабула). Отклонившись от схемы захода, самолёт в 19:33 ударился о гребень скалы и разломился пополам, после чего части фюзеляжа упали в ущелья и разрушились. Все люди на борту погибли. На то время это была крупнейшая авиакатастрофа в Афганистане и с участием Ил-76. 1 января в 10:30 поисковая экспедиция обнаружила переднюю часть фюзеляжа с телами лётчиков. Остальная часть фюзеляжа с десантниками, техникой и вооружением упала в труднодоступное ущелье. Обнаружить её удалось только в 2005 году.
Автор - то ли Верстаков, то ли Морозов. В общем, кто-то из этих специалистов по автомату и гитаре.

История Афганистана

Безусловно, дали маху мы 15 лет назад,
Называя Захир-шаха и "высочество", и "брат".
Мы ему - завод, плотину, мы даём ему угля.
Да, любили мы скотину, Захир-шаха короля.

До зубов вооружили, утопи его Харон.
А вообще неплохо жили с этим самым Захиром.
И, целуясь с господами, тот, кто был превыше всех,
Заложил кирпич в фундамент под кабульский политех.

Но история как средство повесомей кирпича.
Где Захир? Где королевство? Только камень Ильича...
Началась другая эра - там, конечно, а не тут,
Мы приветствуем премьера по фамилии Дауд.

Сразу помощь предложили и деньгами, и трудом.
Как с товарищем зажили с этим самым Даудом.
Только снова дали маху - сей революционер
Оказался братом шаха и агентом ФБР.

Был он подлым и двуличным, а его же, как на грех,
Целовал у трапа лично тот, кто был превыше всех.
Но пришёл конец Иуде - там, конечно, а не здесь.
Вышли танки при Дауде. Нет Дауда, танки есть.

И хотя мы рановато взяли принца на штыки,
Но целуем, словно брата, Нура Мура Тараки.

Правда, дружит с Пакистаном, книги пишет, грамотей.
Из казны, как из кармана, много хапнул на детей.
И партийные разлады непутёво примирял -
Расстрелял кого не надо, кого надо - не стрелял.

Мы идейно с ним дружили, но готовили полки.
А вообще неплохо жили с Нуром Муром Тараки.
Дали орден, дали займы, и командовал сквозь смех:
"Вира, Нур, мол, или майна," - тот, кто был превыше всех.

Но окромя СССРа был у Нура друг один,
И мы приветствуем премьера по фамилии Амин.
Задушил, подлец, подушкой своего лучшего дружка
И зарыл Тарачью тушку средь афганского песка.

Мы немедля телеграмму: "Мол, Амин Хафизулла,
Мы не знаем вашей драмы, и у вас свои дела,
Но согласно узам дружбы можем денег предложить
И военного оружья, чтоб тебе спокойней жить."

Ну в общем жили мы неплохо и с Амином до конца,
Расстреляв его со вздохом посередь его дворца.
Сразу радио включили: "Мол, Афганская земля,
Про тебя мы не забыли, на Бабрака Кармаля."

Правда, он буржуй прожжённый, парчамист и пустобрех,
Но ведь рукоположённый тем, кто был превыше всех.
И живём отлично, что ты, мы с афганцами с тех пор.
Мы их лупим с вертолётов, а они нас лупят с гор.

Не дадим отныне маху, только грустно, чёрт возьми,
Что какого-нибудь шаха нет меж нашими людьми...

Profile

shipreck_s

June 2017

S M T W T F S
     123
4 567 89 10
1112 13 14 15 16 17
18 1920 21 222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 01:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios